Триумфальное шествие быдла

День медленно, вяло, но уверенно полз к своему завершению. Тусклое, расплывчатое солнце желтело бесформенным пятном на светло-сером больном и скучном лице неба. Это лицо, безглазое и безносое, с презрительным равнодушием склонилось над Москвой, непрерывно кишащей людьми, как труп, долгое время пролежавший на солнце, кишит червями и личинками мух. Шумная, беспокойная и гордая Москва нагло и враждебно таращила на небо тысячи стеклянных глаз и изрыгала в его лицо клубы едкого дыма. А по её каменно-асфальтовой шкуре бегали, словно чем-то напуганные стада блох, жители города и приезжие. Одни бегали толпами, другие поодиночке, и все чего-то хотели, чего-то выискивали, куда-то спешили. У каждого были свои интересы и своя цель, но все вместе они составляли единую живую массу, вечно колышущуюся и пульсирующую, вечно движущуюся во всех направлениях. А в недрах бурлящего потока людей блуждал человек, о котором и пойдёт здесь речь. Назовем его Н. (хоть в этом названии нету никакого смысла, но ведь как-то назвать его всё же надо). Он шёл то быстро, то медленно, спотыкаясь почти что на каждом шагу и постоянно бросая испуганные взгляды на проходивших мимо людей. Пристально вглядевшись в его глаза, в них можно было бы заметить и мелкую суетливую тревогу, и, одновременно с этим, неподвижную в своем величии и мощи, пожалуй, даже торжественную тоску, отражавшуюся чёрной бездной хаоса в его зрачках, той бездной человеческой души, в которой, как в вечно кипящем котле, в котле желаний и страхов, тысячами рождаются нелепые, непонятные и невообразимые чудовища. Да! Человеческая душа - не слащавый ангелочек с приклеенными крыльями за спиной. Скорее, это некое бесформенное многоликое и многоголосое существо, терзающее и пожирающее само себя в диких припадках ярости и страдания. То, что считается греховным и мерзостным, составляет плоть и кровь этого существа, питает все его помыслы, и единственный закон, сдерживающий его, - Страх. Оно само запугивает себя, само объявляет себя порочным и гадким, и, возненавидев себя, с бешеным рёвом вонзает свои клыки в свою же тушу. А когда мучения приходят к нему извне, оно пытается всеми силами их побороть, но делает  многократно страшней и болезненней. Вот как выглядела бы человеческая душа, если бы имела зримый образ.

Какова же судьба человека, обречённого судьбой на путь по дороге, устланной обжигающей пылью обид и лишений?!

Одним словом, многое можно было бы заметить, пристально вглядевшись в глаза Н., о котором мой рассказ, но никому, разумеется, это и в голову не пришло. Люди проносились мимо стаями шумных теней, погружённые в свои заботы, и лишь изредка бросали на Н. тупой равнодушный взгляд. Зато Н. внимательнейше рассматривал их всех, словно хотел увидеть в толпе кого-то, имевшего к нему самое непосредственное отношение. Вдруг кто-то грубо тронул его за плечо. Н. вздрогнул, оглянулся и увидел перед собой двух человек. Один был очень высокий и широк в плечах. У него было красное пьяное лицо и растрёпанные светлые волосы. Бледно-голубые глаза сверкали здоровой и простоватой наглостью. Он стоял, широко и уверенно расставив ноги (печать опьянения лишь придавала его стойке ещё большую уверенность), и в целом имел классическую внешность жителя Северной Европы.

Второй был смуглым выходцем с Юга (быть может, с Кавказа).

Ростом он был чуть ниже Северянина, но имел ещё более крепкое телосложение. Руки его, мощные и длинные, как у человекообразной обезьяны, болтались с особой непринуждённостью, свойственной сильным или тем, кто считает себя таковыми. Его прищуренные глаза глумливо поблёскивали, словно в них отражалась чешуя Зелёного Змия, заполнившего собой всё его существо.

- Эй, дай закурить! - вызывающе сказал северянин, глядя Н. прямо в глаза с решимостью волка, находящегося на своей территории. В этот же миг Н. почувствовал, как страх неудержимо вспыхнул в нём, и Северянин, сразу увидев это, оскалился хищной и победоносной улыбкой, ощутив своё превосходство в полной мере.

- Нету, не курю... - пробормотал Н., быстрым взглядом отыскивая путь к бегству.

- Что же так? - притворно удивился Южанин, прищурившись ещё сильнее и выразительней.

- Да ладно врать, бля! ты ж только что курил, я сам видел!! - гневно заявил Северянин, с радостью ощущая страх Н. Н., конечно, мог с уверенностью сказать, что не курил и что, следовательно, Северянин ничего подобного видеть не мог, но легче от этого не было.

- Что... да нет, не знаю... - невнятно и как-то особенно несуразно пробормотал Н., думая лишь о бегстве.

Он непрестанно устремлял тревожные взгляды то на своих неприветливых собеседников, то на прохожих, с подлым равнодушием проходивших мимо.

- Сейчас ещё день, много народа кругом... - нервно размышлял Н.

- Во мудила, ему говорят - человек покурить хочет, а он! - прервал размышления Н. Южанин, приблизившись уже вплотную.

Н. бросился бежать, собрав все свои силы. Страх сдавил его холодными и сильными щупальцами, не давая опомниться. Вскоре Н. исчез в толпе, словно капля в необъятном океане, вечно грохочущем, вечно беспокойном и вечно неизменном в своём беспокойстве и грохоте. А надо всем этим живым месивом шёл, покрывая огромные пространства своими беззвучными шагами, никуда не спеша и ни о чём не беспокоясь, гигантский и бесформенный, как туча, великий Серый Демон, бессмертный и всемогущий властитель бессмертного и всемогущего серого большинства, черни, которой дана власть над этим миром. Свет и Тьма, Тьма и Свет, вечно борются они за иллюзию власти, но подлинная власть была, есть и будет у великой в своём убожестве Серости.

 

                                                                    2006 г.   


ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS