В капкане Жизни. Рассуждения

Монах и ритуал  |  Мёртвые крылья  |  Трусливый архангел  |  Мысль, рождённая в бездне  |  Развлекательное убийство  |  Видение в пустыне  |  Взгляд сквозь туман  |  Пробуждение Господне  |  Тени титанов  |  Рассвет богов  |  Избранный, Избирающий и Толпа  |  Прерванные души  |  Его жизнь  |  Шёлковые змеи - феномен Предрешённости  |  Недремлющий сторож или искусство приручать  |  Терновый нимб  |  Предсказание  |  Финей и гарпии  |  Страж православного рабства  |  Мечты о Звезде утреннего неба  |  Духи больших городов  |  Ожившие законы умершего бога  |  Обречённый  |  Своды Рабства. Видение  |  Вечный Жид, притча об избравшем Жизнь  |  Парад шутов  |  Последнее откровение Бога  |  Православие без Бога и царство Бога-Дьявола  |  Империя Быстрых Шагов и Страна Оптимизма  |  Чудовища мифов и чудовища мира  |  Спящая месть и недремлющий бес  |  Художник и бесы  |  Агнец в городе волков  |  Быль о гуслях Ящера  |  Осквернённое пение птиц  |  Благая весть о бедах  |  Битвы с прахом  |  В капкане Жизни. Рассуждения  |  Беседа с Тенью. Рассуждения  |  Человек и люди  |  Равенство, Братство и Рабство  |  Храмы Жизни и храмы-могилы  |  Крылья Мастера  |  В ожиданье Пустоты  |  Рассказ о золоте рабства  |  Чёрная песня для конунга

Стоя в тени бледного неба, одержимого холодом ранней весны, её грязью, слякотью
и тоской, Ты пытаешься…, нет! – инстинкт самосохранения, трусливый скорченный
паук, засевший в сложной и замысловатой паутине твоего Разума, пытается
оправдать приговорённого к смерти преступника, самого хитрого и самого гнусного
из всех преступников – Жизнь! Что же говорит Тебе этот подлый и бессовестный
лгун, чтобы убедить отказаться от Освобождения?!! Во-первых, коварная тварь лжёт
тебе о людях: она всячески пытается отыскать хорошие стороны в этих ненавистных
и омерзительных для Тебя существах. Ты, разумеется, справедливо пресекаешь её
нудную и витиеватую речь, гневно возражая, что нельзя вечно рыться в навозной
куче только оттого, что какой-то непроходимый идиот заявил, будто в ней есть
«жемчужные зёрна». Какой там жемчуг! Но пускай даже они есть – глупо надеяться
отыскать их в таком чудовищном нагромождении дерьма, каковым является
человеческое общество. Тут хитрый паук говорит Тебе: «Что ж, значит нужно идти
на компромисс с людьми!» На это ты просто смеёшься ему в глаза: «Компромисс? Да
разве вся моя жизнь не была тем жалким и унизительным компромиссом, о котором ты
мне сейчас рассказываешь?!! А ну, вспомни-ка – уже в детстве я пытался влиться в
стаю, что вышло из этого тогда?» Паук начинает оправдываться: «Тогда было совсем
другое дело – ты же был наивным ребёнком и не умел притворяться….»
- Увы, я не научился этому и сейчас! – восклицаешь Ты, вспоминая, как ещё недавно
повторил попытку найти с людьми общий язык. – Чем оканчивались все мои попытки,
старые и новые, влиться в тот или иной поток, в одну из тех многочисленных рек,
из которых состоит весь этот пёстрый людской океан?
И Ты прав – Стая только
смеялась над подобными твоими попытками и, воистину, смешён тот лев, что, не
найдя в саванне схожих с собой, станет вдруг упрашивать гиен и шакалов принять
его к себе! Но даже если бы Тебе всё-таки удалось «влиться» в эту канализацию,
Ты погиб бы, как погибает чистый ручей, едва только соприкоснувшись со зловонной
жижей болот.
- Тогда не стоит и рваться в такой хлев, живи и радуйся
творениям великих и детищам собственного Разума, пей чудесный нектар искусства,
словно бабочка или колибри из этих прекрасных цветов! – говорит Паук.
- Даже если я и признаю эти твои «цветочки» таким уж чудесными и сладостными для души –
одним нектаром сыт не будешь! А значит, придётся, живя в Стае и оставаясь
абсолютно чуждым Стае, делать то, что посчитают нужным другие. Ты скажешь, может
быть, что и тогда остаётся достаточно времени на нектар? Беда только в том, что
в этот нектар худшие в Стае, шакалы даже среди шакалов, подливают горький яд
оскорблений, и благоухание цветочного сока теряется среди зловония Обиды! Поверь
мне, весьма затруднительно для колибри порхать над помойкой в окружении серых
ворон – заклюют! Причём, даже не на том основании, что, как они убеждены, всякая
порядочная птица должна быть серой (есть ведь и у них свои «яркие личности» -
только не колибри, а, скорее, попугаи), а потому, что ты покажешься им чем-то
нелепым и беспомощным – беспомощности-то тебе уж точно никто не простит!!! Но и
нектар не столь сладок – творения «великих», как правило, так скучны, так глупы
и так бездарны, что сравнимы не с нектаром, а с какой-то крайне неприятной
микстурой. Детища собственного Разума…. Увы, я давно разучился получать радость
даже от них. Все мои размышления и сны – грязное пятно Скуки на саване Отчаянья,
белоснежном, как тоскливая равнина, завоёванная суровой Зимой….
Тогда предприимчивый Паук пускает в ход ядовитую, змеиную лесть.
- Но вспомни о тех, чьи таланты и достоинства оценила Стая и поверь в свои силы! – говорит он,
замышляя пробудить в Тебе тщеславие и склонить к жизни во имя тщеславия.
- Назови хоть одного! – смеёшься Ты в ответ. – Я надеюсь, ты не о тех
ничтожествах, что, превзойдя в своём убожестве самых убогих, были воспеты
убогими мира сего и увековечены в бронзовых истуканах???!
- Во всяком случае, они, рано или поздно, разглядят зияющие раны страдания на твоей душе и
жалость…
- Что ты! Если шакал и пожалеет хоть кого-нибудь, то только другого
шакала. Такие, как я вызывают у них лишь презрение и ненависть…, впрочем,
главным образом всё-таки именно презрение. К тому же, с их точки зрения я совсем
не схож с тем, кого стоит жалеть – моё лицо, так часто искажавшееся этой глупой
и столь ненавистной мне улыбочкой смущения, совсем не похоже на торжественную
физиономию трагического героя из «мыльных опер» и голливудских фильмов! Совсем
иных, способных играть на толпу, будут они и жалеть, и воспевать, и
увековечивать, вдалбливая своим детям и детям своих детей о величии и
гениальности тех, кто одет в золотые одежды славы, хоть не заслужил и лохмотьев,
снятых с последнего бомжа….
- Есть ведь и простое человеческое сочувствие… - осторожно начинает Паук.
- Во-первых, его нет, а во-вторых – того сочувствия,
которое испытывают к даунам и калекам мне не надо!!! Это все твои аргументы
против Освобождения?
- Но всё же у тебя ведь есть родственники – подумай, чем
будет твой уход для родителей?!! И разве можешь ты говорить о столь безысходном
одиночестве, имея близких людей?
- Увы, тут ты, отчасти, прав. Но лишь
отчасти! Во всяком случае, и им от этого в итоге будет только лучше. Близкие…, к
сожалению, наша духовная близость весьма призрачна – в том нет моей или их вины,
но пропасть между нами от этого не меньше!
Что может быть понятней, чем моё
стремление уйти в Пустоту?!! Я склонён под тяжким грузом прошлого и на пепелище
безрадостных воспоминаний вновь и вновь восходят колючие сорняки давно пережитых
обид. Знай, Оскорбление подобно фениксу – оно восстаёт из уже остывшего пепла и
расправляет огненные крылья над склонённым лицом души, слепя и пугая своим
адским блеском! А ещё подобно оно гидре, царившей в Лернейской трясине – с
каждым новым возрождением становится всё сильней и уродливей!
В липкой жиже Тоски и Скуки откладывает свои личинки Безумие, едким туманом заползая в душу и
превращая мерцающих, словно звёзды, птиц Мечты в мерзких отталкивающих чудищ,
само упоминание о которых ужасно и противно. Оно пачкает грязью их лёгкие
хрупкие крылья, оно окрашивает их радужное оперение в цвет земли и
нечистот!
Если бы хоть в здоровье и силе собственного тела мог я найти для
себя опору! Но нет же – и на тело моё легло грозное проклятье Судьбы!!! Я слаб и
истощён, как старик – что мне с того, что я молод? Незримые и неусыпные пиявки
недугов медленно высасывают из меня жизненные силы, и с тревогой читаю я знаки,
нарисованные на теле моём тонкой кистью болезней.
День за днём проживаю я,
ведомый Судьбой к новым и новым бедствиям. Я хожу по коричневому городскому
снегу и перешагиваю мутные лужи, из бесформенных окон которых смотрит на меня
серое и сонное лицо жестокого северного неба. Я блуждаю в толпе, кишащей
злобными простолюдинами с тяжёлым взглядом голодного питбуля и нахальными
старушонками, тявкающими, словно обнаглевшие болонки. Я блуждаю в этой
бесконечной и всесильной Стае, в стае бешенных собак, вставших на задние лапы и
назвавших себя «людьми». Я напрасно выискиваю робким взглядом подобных себе.
Есть ли они? Не знаю. Вполне возможно, что есть, но вряд ли Судьбе будет угодно,
чтобы наши пути пересеклись…. С собственной тенью беседую я бессонными ночами,
озарёнными болезненно-жёлтым светом электрической лампы. А между тем, я вижу
тех, кого Судьба вознесла надо мной в насмешку над моими неудачами – они смеются
над подобными мне и царят в этом мире слякоти и стужи. Я почти каждый день вижу
ничтожеств, кичащихся своим незаслуженным счастьем! Завидую ли я им? О да,
конечно, я им завидую и сколь справедлива, сколь законна моя зависть! Но зависть
так и остаётся завистью, обида – обидой, а Одиночество – Одиночеством. Я же
устал от рваных лохмотьев такой незавидной доли и хочу скинуть их раз и
навсегда! Встать, распрямиться, сделать шаг….
- И ВЫЖИТЬ!!!! – выпалил Паук,
уже отчаявшийся было переубедить Тебя. Но, заметив, как вздрогнул Ты всем телом
от этих слов, как побледнело твоё лицо и застыли в испуганном взгляде глаза, он
вырос в размерах, гигантским чёрным облаком восстал над Тобой, выпрямив
бесчисленные чёрные лапки и сверкая тысячами злобных глаз.
- Да-да, выжить!!! Неужто об этом, глупец, ты и не подумал?!!! – торжествующе закричал
Паук. – Как мог ты возомнить, что Судьба так просто отдаст тебя Небытию?!! Да
никогда!!! На пути к пропасти вырастут перед тобой непроходимые дебри
всевозможных преград, а если твой последний шаг всё-таки будет сделан – верные
слуги Беса тебя «спасут»! И вот, когда они тебя «спасут», когда ты будешь в
течение долгих лет валяться на больничной койке, любуясь на трещины в выцветшем
потолке своей палаты, общаясь с безразличными врачами и хамоватыми медсёстрами,
слушая чудесную музыку воплей и вздохов, издаваемых живыми трупами, твоими
соседями по пожизненному моргу, вот тогда-то ты и проклянёшь свою поспешность в
принятии окончательного решения! Проклянёшь, а будет уже слишком
поздно!!!!
При этих словах, ты упал наземь и закрыл лицо дрожащей рукой, а
когда ты снова взглянул на своего собеседника, перед тобой стоял уже не жалкий
паучок, а великий Демон Жизни со страшной улыбкой на беспощадном, прекрасном и
уродливом одновременно, каменном лице гордого истукана, идола, которому
поклоняются все народы и расы, все люди, все ЖИВЫЕ существа на земле. Он снова
одержал над тобой победу. Ты пытался его судить, но он осудил тебя…. ОСУДИЛ НА
ЖИЗНЬ

март 2008

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS