Мысль, рождённая в бездне

Монах и ритуал  |  Мёртвые крылья  |  Трусливый архангел  |  Мысль, рождённая в бездне  |  Развлекательное убийство  |  Видение в пустыне  |  Взгляд сквозь туман  |  Пробуждение Господне  |  Тени титанов  |  Рассвет богов  |  Избранный, Избирающий и Толпа  |  Прерванные души  |  Его жизнь  |  Шёлковые змеи - феномен Предрешённости  |  Недремлющий сторож или искусство приручать  |  Терновый нимб  |  Предсказание  |  Финей и гарпии  |  Страж православного рабства  |  Мечты о Звезде утреннего неба  |  Духи больших городов  |  Ожившие законы умершего бога  |  Обречённый  |  Своды Рабства. Видение  |  Вечный Жид, притча об избравшем Жизнь  |  Парад шутов  |  Последнее откровение Бога  |  Православие без Бога и царство Бога-Дьявола  |  Империя Быстрых Шагов и Страна Оптимизма  |  Чудовища мифов и чудовища мира  |  Спящая месть и недремлющий бес  |  Художник и бесы  |  Агнец в городе волков  |  Быль о гуслях Ящера  |  Осквернённое пение птиц  |  Благая весть о бедах  |  Битвы с прахом  |  В капкане Жизни. Рассуждения  |  Беседа с Тенью. Рассуждения  |  Человек и люди  |  Равенство, Братство и Рабство  |  Храмы Жизни и храмы-могилы  |  Крылья Мастера  |  В ожиданье Пустоты  |  Рассказ о золоте рабства  |  Чёрная песня для конунга

Был ясный и светлый день. Иван стоял на троллейбусной остановке и со своей
обычной, несколько судорожной суетливостью поглядывал на часы. В его голову
почему-то закралась нелепая мысль о том, как глупо, пошло и обыденно звучит его
имя. Оно показалось ему в этот момент каким-то позорным клеймом, знаком
принадлежности к серой толпе. Поразмыслив, он решил, что эта мысль – не более
чем маска, за которой скрывается вполне обоснованная тревога. Иван был
студентом, и в тот день ему предстояло сдавать крайне сложный экзамен у крайне
мерзкого преподавателя. Видимо, от этого досадного события ему и лезло в голову
всякое говно. Кроме того, он явно недоспал в эту ночь и недавно пробудившийся
рассудок вяло и нехотя стряхивал с себя лёгкие перья утреннего сна, покрывавшие
его толстым слоем тёплого снега. Вдруг эти размышления Ивана разогнал, словно
стаю помойных голубей внезапно подъехавший троллейбус. Люди, стоявшие рядом с
Иваном, сразу же начали ломиться в передние ворота машины и студент, слегка
оробев, отошёл в сторону, в результате чего троллейбус уехал без него. И, как
потревоженные голуби вновь слетаются к объедкам и собираются в ещё большем
количестве, дикие и странные мысли вновь закружились над Иваном жужжащим и
кусающимся роем. Неожиданно кто-то тронул его за плечо. Иван оглянулся и увидел
перед собой высокого худого человека, замотанного в какие-то грязные чёрные
тряпки, менее всего напоминавшие одежду среднестатистического москвича. У
незнакомца было узкое и бледное лицо, похожее на африканскую маску, которую
забыли раскрасить. Рука его была удивительно цепкой и холодной.
- Вы… кто?
…Что вам нужно? ... – растерянно пробормотал Иван, пытаясь освободить своё плечо
от его тяжёлой руки.
- Послушай меня, я расскажу тебе одну притчу, которой
найдётся место и в твоей душе, ведь она, можно сказать, и про тебя тоже – с
невозмутимым видом изрёк незнакомец, пристально глядя в глаза Ивана. Иван
уставился на него, не зная, что ответить. Незнакомец же схватил его за руку и
потащил куда-то с такой быстротой, что уже через мгновение они оказались в тени
большого дерева, и вокруг не было ни одного человека.
- Теперь слушай –
сказал незнакомец, изучая растерявшегося студента внимательными, большими и
чёрными глазами, в которых отражалось что-то неестественное и жуткое. – В
стране, выкованной из камня и сотканной из болотного тумана, в стране, где серое
безразличие неба затянуто седой паутиной заснеженных облаков, в стране, подобной
медведю, связанному немощью вечной спячки, в той стране жил человек, который
возжелал свободу. Узнай, что свободу желают только слишком сильные и слишком
слабые, третьего же не дано. Тот человек был из слабых, если не из слабейших.
Судьбе было угодно отдать его в услужение древнему старцу, в ком долгие прожитые
годы не до конца убили ум, но не оставили и отблеска того света, который люди
именуют душой. Как и все старцы, подобные ему, он не знал другого удовольствия,
кроме как всячески мучить своих подчинённых. И вот срок службы того человека, о
котором мой рассказ, подошёл к концу. Он пришёл к старцу, желаю получить от него
долгожданную свободу. Тот выслушал его и, рассмеявшись, сказал: «Глупец! Ты
никогда не будешь свободным! Даже если бы я захотел освободить тебя от твоих
обязанностей и отпустить на волю (чего я совершенно не хочу), то и тогда тебе
пришлось бы умолять об освобождении других, тех, кто стоит на много выше меня.
Это великие старцы, которые прожили сотни и тысячи лет. Их косматые седые брови
ниспадают до самой земли и служат им вместо одежд, их глаза сделаны из стекла, а
зрачки подобны стрелкам часов, точно и безошибочно отмеряющих время. Их лица,
словно надгробные плиты, искажённые обезьяньей гримасой старческого безумия, а
души их – пыльные и прогнившие своды законов. Но даже если в них проснётся
жалость к тебе, власть, в которую они закованы, как в лёд заставит их быть
жестокими и чем большей будет их жалость, тем большей жестокостью она обернётся
для тебя! Но даже если все эти старцы, вплоть до самого главного, подтвердят
твоё право на свободу, то и тут ты не получишь её – ибо есть священный и
непреложный Закон, который всем и каждому запрещает быть свободными. Нет, то,
что ты ни к чему негодный и ни на что не способный раб не даёт тебе никакого
права на свободу, которую никто не имеет. Научись лучше быть хорошим и успешным
слугой, как учатся этому все остальные. Ну, а теперь… пошёл работать!
Живо!!!»
- К чему ты рассказал эту притчу именно мне? – спросил Иван, с
печалью осознавая ответ на свой вопрос.
- Да разве она не о тебе?!! -
поддельно удивился незнакомец и, прежде чем Иван успел что-либо ответить,
растаял в жарком и безмятежном воздухе, словно утренний туман или болезненное
сновидение человека, вечно борющегося с зыбкой и призрачной, но всесильной тенью
своего безумия. А Иван пошёл вперёд, размышляя над словами духа. Он вспомнил,
сколько раз ему представлялось, что вся его жизнь подобна тому, как если бы он
стоял в самом конце длинной очереди за билетами на некое загадочное, но желанное
представление. Вот он стоит, умирая от скуки, и всё ждёт своей очереди. Он
видит, как многие пролезают к окну кассы без очереди и, получив свои билеты, с
наглым и довольным видом уходят прочь. И, когда, наконец, наступает его черёд,
окно кассы с треском захлопывается…. Очень возможно, что многие до него
испытывали подобное чувство, но ему, ему-то что с того!!!
КОНЕЦ

июнь 2007

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS