Монах и ритуал

Монах и ритуал  |  Мёртвые крылья  |  Трусливый архангел  |  Мысль, рождённая в бездне  |  Развлекательное убийство  |  Видение в пустыне  |  Взгляд сквозь туман  |  Пробуждение Господне  |  Тени титанов  |  Рассвет богов  |  Избранный, Избирающий и Толпа  |  Прерванные души  |  Его жизнь  |  Шёлковые змеи - феномен Предрешённости  |  Недремлющий сторож или искусство приручать  |  Терновый нимб  |  Предсказание  |  Финей и гарпии  |  Страж православного рабства  |  Мечты о Звезде утреннего неба  |  Духи больших городов  |  Ожившие законы умершего бога  |  Обречённый  |  Своды Рабства. Видение  |  Вечный Жид, притча об избравшем Жизнь  |  Парад шутов  |  Последнее откровение Бога  |  Православие без Бога и царство Бога-Дьявола  |  Империя Быстрых Шагов и Страна Оптимизма  |  Чудовища мифов и чудовища мира  |  Спящая месть и недремлющий бес  |  Художник и бесы  |  Агнец в городе волков  |  Быль о гуслях Ящера  |  Осквернённое пение птиц  |  Благая весть о бедах  |  Битвы с прахом  |  В капкане Жизни. Рассуждения  |  Беседа с Тенью. Рассуждения  |  Человек и люди  |  Равенство, Братство и Рабство  |  Храмы Жизни и храмы-могилы  |  Крылья Мастера  |  В ожиданье Пустоты  |  Рассказ о золоте рабства  |  Чёрная песня для конунга

Печаль была столь частым гостем в жилище Иеронима, что казалась его тенью,
одеждой и пищей. Иероним родился раньше времени, слабым и немощным. И когда он
родился, Судьба, стоявшая у его колыбели, рассмеялась гнилым и холодным смехом,
похожим на снег, смешанный с грязью и нечистотами. По-разному является к
новорожденным Судьба, возвещая о грядущих событиях их жизни. К одним – в образе
прекрасной и юной девы с рогом изобилия в руках, к другим же, подобным Иерониму,
к тем, чья жизнь схожа с неудачно рассказанной шуткой – в образе отвратительной
старухи с одним единственным глазом посреди широкого лба, напоминающего
могильную плиту. В грязные и рваные лохмотья одета та старуха, кожа её подобна
чешуйчатой шкуре болотной гадюки, а большой чёрный рот напоминает пасть дохлой
жабы, источая невыносимый смрад всех тех бед и страданий, о которых она пришла
возвестить новорожденному. Её глаз всегда закрыт, но в тот день когда она
посещает жилище, где рождён несчастный, широко раскрывается единственное око
проклинающей и глядит на младенца, отмечая его своей нерасторжимой властью. И
после этого всякая нечисть способна увидеть его и овладеть его душою и телом.
Так было и с Иеронимом. С первого же дня его жизни, колыбель Иеронима обступили
болезни и ужасы ночи. Они кружили над ним, как мухи кружат над падалью и
склонялись над ним, как Смерть склоняется над умирающим. Потом прошли годы, и
Иероним обрёл разум и познал других людей. Но ржавые когти Судьбы не отпускали
его и даже не ослабили своей хватки. Уже в детстве стал он чужд всем прочим
детям. И те презирали в нём эту отчуждённость, и Судьба сделала их своими
орудиями пыток, как делала она это уже не раз. Но и зрелым людям, и своим
родителям, братьям и сёстрам, и всякому ближнему своему был чужым Иероним. Дни
его жизни проходили траурной вереницей, неся на своих сутулых усталых плечах
прогнившие гробы лет, прожитых в тухлой трясине убожества. Не смехом и песнями
встречал Иероним наступившую юность. Но Судьба его вновь рассмеялась тем же
самым гнилым и холодным смехом, ибо принесла она своему избраннику новые дары, о
которых он раньше и не ведал. Древнее желание вошло в его молодую плоть и зажгло
её, точно факел. И вот он возжелал женщин и этим наполнился его разум. Мутным и
пьяным взглядом провожал он встречавшихся ему девушек, но те проходили мимо, не
замечая того, кого сама Судьба скрыла своим непроницаемо-чёрным плащом. Одна же
из тех девушек особенно привлекла его своей красотой и юностью. И Иероним
осмелился попытаться сделать её своей. Она же отвергла его с ужасом и
отвращением, будто он набросился на неё с ножом и пытался убить. И тогда тоска
овладела им с новой силой, вонзившись в распалённый мозг Иеронима ледяным жалом
неутолённого голода. А по прошествии времени тоску сменила скука, в которой,
точно черви в трупе, неустанно и неусыпно копошились всяческие мерзости,
взращённые и вскормленные Бездействием, хилым калекой, чьё землистое лицо всегда
склонено в болезненном полусне, заселённом уродливыми кошмарами. И решил Иероним
отрешиться от мира сего и уйти в монастырь, чтобы Бог защитил его от вездесущего
Лиха, призрака ущербной судьбы. Так стал Иероним монахом. Но став монахом, он
лишь собрал в жилье своём ещё больше бесов. Они ходили по монастырю, как скотина
бродит в загоне и злорадно смеялись, глядя на него с молитвенников и икон. И,
неспособный прогнать их даже из своей души, Иероним придумал для себя сложный и
запутанный Ритуал, чтобы обмануть себя иллюзией божьей защиты. Каждый день он
усложнял этот Ритуал, стараясь соблюдать его и днём, и ночью, и наяву, и во сне.
Но чем длиннее и тяжелей становился его Ритуал, тем меньше в нём оставалось Бога
и тем мрачнее, суровей и непреклонней выглядел Господь. В конце концов, Бог из
судьи превратился в прокурора, а затем и в палача, и, по прошествии совсем
небольшого времени, умер и обратился в чёрную золу. Разъярённый и отчаявшийся,
Иероним проклял свой Ритуал и вознамерился отказаться от него, но не смог –
только сильней утвердился в нём Ритуал, только глубже пустил он свои
многочисленные и извилистые корни! Бог умер и сгнил, а Ритуал остался и
расцвёл…
Когда мёртвое тело Иеронима нашли в заброшенном и запущенном
монастыре другие монахи, оно уже начало гнить. Когда вокруг тела собрались люди,
некая старуха, стоявшая среди них, громко вздохнула с облегчением, словно только
что она завершила долгое и трудное дело, но никто не обратил на неё внимания. И
было то ранним утром, в прекрасный солнечный день, возвестивший людям о
наступлении весны.

май 2007

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS