Благая весть о бедах

Монах и ритуал  |  Мёртвые крылья  |  Трусливый архангел  |  Мысль, рождённая в бездне  |  Развлекательное убийство  |  Видение в пустыне  |  Взгляд сквозь туман  |  Пробуждение Господне  |  Тени титанов  |  Рассвет богов  |  Избранный, Избирающий и Толпа  |  Прерванные души  |  Его жизнь  |  Шёлковые змеи - феномен Предрешённости  |  Недремлющий сторож или искусство приручать  |  Терновый нимб  |  Предсказание  |  Финей и гарпии  |  Страж православного рабства  |  Мечты о Звезде утреннего неба  |  Духи больших городов  |  Ожившие законы умершего бога  |  Обречённый  |  Своды Рабства. Видение  |  Вечный Жид, притча об избравшем Жизнь  |  Парад шутов  |  Последнее откровение Бога  |  Православие без Бога и царство Бога-Дьявола  |  Империя Быстрых Шагов и Страна Оптимизма  |  Чудовища мифов и чудовища мира  |  Спящая месть и недремлющий бес  |  Художник и бесы  |  Агнец в городе волков  |  Быль о гуслях Ящера  |  Осквернённое пение птиц  |  Благая весть о бедах  |  Битвы с прахом  |  В капкане Жизни. Рассуждения  |  Беседа с Тенью. Рассуждения  |  Человек и люди  |  Равенство, Братство и Рабство  |  Храмы Жизни и храмы-могилы  |  Крылья Мастера  |  В ожиданье Пустоты  |  Рассказ о золоте рабства  |  Чёрная песня для конунга

Я склонился над трещиной, исказившей своей чёрной и неровной улыбкой пыльное
лицо Алтаря, давно заброшенного и оставленного без жертв. Страх и Тревога
вцепились в мои руки и омерзительными, дрожащими голосами отговаривали меня, но
на этот раз я решил получить Ответ и потому не слушал их настойчивых,
болезненных речей. Я слишком сильно устал, чтобы ждать, когда Ответ снизойдёт ко
мне величественным знамением, пророчеством, грозно и величественно сверкающим,
будто драгоценный камень, в ослепительном ореоле Истины. Я устал от крысиного
визга и резкого, как скрежет стали, собачьего лая своих бесчисленных
преследователей и гонителей, не удостоивших меня даже своей ненависти, но лишь
окатывавших с головы до ног зловонными помоями равнодушного презрения. Я устал
от вечной зимы Одиночества, сковавшей меня ледяными цепями своего безграничного
холода, который убивал во мне жалкое, немощное, словно старость, тепло
бесполезной, серой юности, зажатой в железных тисках и брошенной в грязную
темницу, куда изредка, подлой и безжалостной насмешкой над моей грустью,
заглядывал редкий лучик солнца. Я устал от уродливой тени Лиха, что шаталась за
мной, точно полупьяный БОМЖ-попрошайка, упрямо выклянчивая скудную мелочь
выцветших, нищенских проклятий в адрес Бога, Дьявола и прочих персонажей
мифологии. Я устал стоять на тонком, тревожно раскачивающемся мостике, глядя,
как извиваются подо мной гнусные, ядовитые черви болезней и как кружит над самой
головой, бешено хлопая крыльями и заглядывая в лицо пустыми и бездонными
глазами, неистовый нетопырь Безумия, ждущий – когда же устану я отмахиваться от
него слабыми руками, бледными, словно у мертвеца, и сам покорно подставлю шею
для ужасных его клыков! Я устал и потому хотел или обрести долгожданный покой,
или же узнать причину, по которой небеса присудили именно мне столь тяжёлую и
неприглядную долю. Если не сейчас – то когда же?!! Так думал я, склонившись над
узким проходом в бездну, из которой вот-вот должен был появиться ожидаемый мною
демон. Каков его облик и, самое главное, каково его подлинное имя? Я предполагал
увидеть перед собой уродливого беса Ущербности, вечно согнутого в
бессильно-злобном поклоне лакея, одетого в яркие, но запачканные экскрементами
лохмотья, сквозь зияющие щели которых, словно ордена и медали, выглядывают
отвратительные язвы. От одной только мысли об этом, меня чуть ли не тошнило, но,
несмотря на все кошмары, которые предвещала мне эта встреча, я всё-таки решил
идти до конца, а Страх с Тревогой, поняв, что ничего не достигнут пустыми
уговорами, слились в единое, пронзительно воющее чудище, жуткую гиену Ожидания,
задевавшую своды Храма своим высоким хребтом, изогнутым, будто лук, натянутый
могучим стрелком до предела….
И вот из щели в Алтаре вырвался стремительный
поток яркого пламени, в котором блеск золота украсили кровавые рубины искр.
Надвое раскололся Алтарь и передо мной предстал тот, кого я ожидал. Но это не
был презренный бес Ущербности или так ненавидимое мной Лихо, шутки которого,
острые ржавые иглы, навечно вошли в моё сердце неусыпной болью. Ангел, одетый в
сияние собственных крыльев, стоял на месте разрушенного его появлением Алтаря.
Вместо обычного нимба, над его головой сверкала золотом чешуи змея, свернувшаяся
в кольцо и задумчиво положившая голову на хвост. Глаза Ангела походили на звёзды
нездешнего неба, а его солнцеподобный лик столь трудно описать, имея лишь
скудный запас истёртых и истасканных слов, что я не буду и пытаться сделать это!

- Кто ты? – спросил я, ибо не смог придумать более подходящего вопроса от
удивления и трепета, охватившего мою душу, словно пламя пожара.
- Я Ангел Упавшей Звезды – коротко ответил этот нежданный гость, добродушно улыбнувшись
мне, как близкому другу или родному брату.
- Но разве я призывал тебя?!! Ты
совсем не похож на виновника моих бед! – сказал я, с любопытством и надеждой
разглядывая прекрасного духа.
- Увы, отчасти, я и вправду виновен в том, о
чём ты говоришь с такой болью в голосе – сказал Ангел Упавшей Звезды, и лик его
слегка омрачился, чуть померкло то ослепительное сияние, что окружало его. – Да
будет известно тебе, что с самого рождения ты был отмечен мной: я стоял у твоей
колыбели и заронил в твою, ещё бессмысленную, как у животного, душу маленький
огонёк – крохотную, едва заметную искру своего света. И видя это, сказало Лихо
(также склонившееся над тобой в первый из дней твоей жизни): «Не на радость, а
на беду отметил ты его своим мятежным, бесполезным и опасным огнём – моими
стараниями эта губительная свеча станет зачинательницей разрушительного пожара,
что охватит его смертную, уязвимую и кратковременную душонку и не оставит её до
самой смерти этого несчастного! К тому же, не забудь и о том, что твой свет,
сиянием которого наполнится его душа, будет казаться исчадиям тьмы, населяющим
эту землю губительным пламенем ада или обманчивым огнём мечты – и то, и другое
противно и ненавистно тем, чьи мысли, точно черви и мухи, возятся в навозе и
смертельно боятся чистого воздуха и свежего ветра! Кем будет он среди прочих
людей?» «Да – сказал я в ответ подлой нечисти – он будет изгоем среди черни, но
разве свет Истины не искупает любые страдания, какие только можно претерпеть от
людей?!!» В ответ на это Лихо гнусно расхохоталось и ответило своим
непередаваемо гадким голоском: «Можно или нельзя – сам у него спросишь, когда
придёт время, а для меня-то ответ на этот вопрос настолько ясен, что и отвечать
на него мне как-то глупо.... Но учти, что и те радости, которые подарит его душе
твой огонь я не только сведу на нет, но ещё и обращу их из благословения в
проклятье – чудесные видения и грёзы Воображения я превращу в дикие кошмары
Безумия, и тот Эдем, что ты уготовал ему окажется для этого обречённого тёмным и
дремучим лесом, непролазной чащобой, где волчьи стаи ужасов и змеиные клубки
сомнений будут поджидать его на каждой тропинке, по которой будет брести его
навечно заблудившаяся душа, тщетно стараясь отыскать дорогу к Свободе и Покою!!!
Только Смерть прекратит его мучения и вот тогда-то ты и заберёшь назад свой
огонь, огненными слезами плача об очередном своём союзнике, загубленном, как и
всегда, по твоей же вине!» Так сказало мне Лихо, и всё же я поступил по своему –
я не забрал свой огонь из твоей души, я не потушил тот губительный факел, что
освещает своим злосчастным пламенем пыточную камеру, в которую превратили
бесчисленные беды твою совсем ещё молодую душу, не успевшую окрепнуть, а уже
склонившуюся над могилой! А ведь мог я тогда его потушить – и не сделал
этого!!!
- Думаю, ты не так уж и виновен в моих несчастьях – сказал я после
нескольких минут тягостного и напряжённого молчания. – Ты хотел одарить меня и
не твоя вина в том, что дар ангелов становится проклятьем на земле чертей и
ведьм! Не твоя вина, что змиев здесь считают пророками, а пророков – змиями! Но
я не могу и сказать, что прощаю тебе твоё преступное бездействие – почему ты не
поможешь мне, неужели величайший из ангелов так бессилен, так слаб и
беспомощен?!!
- А что ты хочешь?! – ответил Ангел Упавшей Звезды (как мне
показалось, немного раздражённо – как - будто уже слышал этот же вопрос миллионы
раз от сотен тысяч людей). – Что хочешь ты от меня, гонимого мятежника небес?!!
И разве я управляю этим миром? О нет! Им правит мой отец – великий и беспощадный
Дьявол, которого вы, люди, именуете Богом. Я пытался и пытаюсь сражаться против
него, я пытался и пытаюсь разорвать липкую паутину его власти, опутывающую
Вселенную и всех её обитателей чёрной сетью безысходности. Но силы в этой войне
не равны!
- Да – печально вздохнул я, отвернувшись от Ангела и глядя в
решётчатое окно Храма. – СИЛЫ В ЭТОЙ ВОЙНЕ НЕ РАВНЫ…, А мне «посчастливилось»
оказаться в числе жалкого меньшинства, обречённого на поражение!!!
- Меньшинства – да, но не жалкого! Никогда не рассуждай, как быдло, вечно
пресмыкающееся перед силой и властью! Запомни – жалким и презренным куда чаще
оказывается большинство! Но ведь ты давно уже знаешь это и без меня: вспомни,
когда, хоть раз, правда и честь были на стороне толпы, когда, хоть раз, всеобщее
и общепризнанное было истинным и благородным?!!
- Да – горячо возразил я,
шагнув вперёд и повысив свой, обычно тихий голос почти до крика. – И тем обидней
видеть крысиное торжество и уступать дорогу серой знати серого мира! Что
хорошего в твоём огне, если он способен только бессильно освещать болото, но не
может его осушить?!
- Порой он был способен и сжигать, но, так как речь
сейчас не о воинах, а о тех, кто, подобно тебе, лишь освещает преисподние топи,
но не имеет сил на борьбу, я не стану говорить здесь о разрушительной силе
своего огня, а скажу о его созидательных свойствах. Да, я признаю, что мой огонь
принёс тебе немало бед и горестей, но только ли их принёс он тебе? Не
задумывался ли ты, что твоё живое и искреннее горе, быть может, тысячекратно
ценнее дешёвого мёртвого счастья той черни, которой ты так упорно завидуешь? И
неужели ты был бы рад поменяться местами с каким-нибудь всем довольным червяком,
копошащимся в дерьме и мнящем, что это-то и есть подлинное счастье? Или, может
быть, ты хотел бы, чтобы те, чей вид вызывает в тебе отвращение, приняли тебя в
своё стадо и разрешили попастись рядом с ними (вот уж, действительно, высокая
честь!), это ли не счастье?!!
- Но где те, в ком, как и во мне, горел бы твой
огонь? – взволнованно возразил я, вглядываясь в лучистые глаза Ангела Упавшей
Звезды. – Почему так не велико число тех, в ком ты посеял этот священный
огонь?
- Не в моей власти воспламенять душу каждого смертного – мало живёт
людей, хранящих в себе пламя Истины – грустно ответил Ангел, опустив свои
прекрасные глаза и, как будто смущённо, уставившись в мрачный пол Храма. – Грязь
слишком легко тушит те слабые искры, что способны уместиться в человеческой
душе, не испепелив, не уничтожив её своим жаром!
- Стало быть, мне остаётся
лишь смириться и вести размеренное существование раздавленного червя,
благодарящего своих врагов за те плевки и пинки, которыми они столь ясно и
очевидно указывают на его «избранность»?
- Нет! – гневно воскликнул Ангел
Упавшей Звезды. – И запомни, подобные слова не достойны вестника Правды!!!
Никогда не слушай убаюкивающее, по-змеиному ласковое и нежное шипение лицемеров
о святости смирения, всепрощения и любви к своим врагам! Но помни, что даже в
боли и страдании можно найти нечто, что, как это не удивительно прозвучит,
принесёт тебе радости, неведомые простонародью! И главное – ты должен быть горд
(пусть ничтожнейшие из ханжей верещат о «грехе гордыни»!) тем, что именно в тебе
Огонь Свободы не потух и не угас, а стал факелом, чей яркий свет отделяет ложь
от правды и гонит тени, рождённые Мраком Невежества! Пусть гордость, пусть вера
в себя ( я, в отличие от отца Бога-Дьявола, не требую слепого поклонения и
нисколько не нуждаюсь в нём!), пусть вера в свой светлый, звёздный дар, несущий
правду всем, кто желает её услышать и узреть, пусть вера в свою правоту ведёт
тебя по запутанному лабиринту, конец которого, в любом случае, принесёт тебе
долгожданное освобождение, ибо, как ни хитро, как ни могущественно Лихо, а у
Небытия оно тебя, смертного, всё равно не отнимет!
- Да будет так! – сказал я с мрачной улыбкой и Ангел Упавшей Звезды, кивнув в подтверждение моих слов,
взмахнул двумя из шести своих златосияющих крыльев и вознёсся ввысь, обрушив
сумрачные своды Храма, и я узрел над собой бескрайнее небо вместо низкого купола
с тусклыми и удручающими фресками.

март 2008

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS