[Дервиш и янычар]

Воздух Истамбула, пропитанный криками и мыслями множества людей, был, казалось, готов вскипеть и воспламениться. Столица османской державы бурлила в тот жаркий и бессмысленный день. По душным улицам города в задумчивости бродил некий нищий с глазами безумца. Испуганно оглядываясь на проходивших мимо него людей, нищий то смеялся, то плакал. Подавляющая часть прохожих не замечала его, они тараторили, как потревоженные птицы, перед их глазами мелькали насущные проблемы, насущные жизни. Когда нищий натыкался на какого-нибудь знатного человека или на женщину, те брезгливо шарахались в сторону и смачно отряхивали свои одеяния, чтобы показать, как они чисты и опрятны, а заодно и намекнуть нищему, какая он грязная свинья. Когда нищий наступил на ногу какому-то купцу плотного телосложения, тот резко ткнул его локтем в живот и рявкнул: "Куда прешь, пес шелудивый!"

"Извините", - невнятно пробормотал нищий. И при этом подумал: "Мрачное место, гнусное, как проповедь сумасшедшего старика, гордого ложной мудростью минувших лет, прожитых в тени Истории. Впрочем, тень Истории гораздо больше ее самой... Очень мрачное место! Здесь слишком жарко! Как много этих потных человеческих туш, гонимых посохом Времени и бездумно полирующих ногами и без того  раскаленный камень площадей и улиц! Эти убожества топчутся как овцы, а камень под их ногами бесшумно кричит о грядущих бедствиях... Хотя, конечно, не стоит особо доверять этим страшным крикам - тот, на кого наступают, почти всегда кричит о грядущем возмездии... А может быть, этот крик дошел до меня от древних тюрков - когда им отрубали крылья свободы? Да, эти снующие из стороны в сторону глупцы утратили ту свободу, но жестокость их предков-кочевников воистину живет в них и сегодня, а значит, я слышу голос кочевой свободы! Но разве все это имеет значение? Нет! Что такое слон в глазах мыши? Для чего же я здесь, если не для смерти? Но к чему этот страх? Что может быть приятнее, чем покинуть этот мир, а покинуть его можно, только умерев!..

Однако же, какое мрачное место, здесь даже воздух ядовитый, словно я во чреве дракона. Вероятно, он так насыщен ядом из-за большого количества людей и прочих гадов, населяющих проклятый город. Да, да, все вокруг ядовито и бессмысленно! Не понимаю, зачем я здесь".

Нищий стоял, погруженный в себя, а люди проходили мимо него, и те из них, кто замечал его неподвижность, думали, что он обкурился чем-то, и смеялись. Между тем странного нищего заметил какой-то янычар.

- Эй ты, ты дервиш, что ли? - бодро спросил янычар, хлопнув его по плечу (в те дни дервиши не пользовались почетом в османской империи, так как тогдашний падишах Селим Хмурый недолюбливал их и не особо это скрывал). Впрочем, янычар этот не собирался придираться к тому, кого посчитал дервишем, а хотел просто поговорить с ним о чем-нибудь высоком и духовном, ибо считал себя философом.

- Как омерзительна несчастному чужая радость, - подумал нищий. - Сколь нелепы кажутся бодрость и простота. Воистину каждая улыбка кажется мне сейчас улыбкой глумливого демона! Свет солнца пронзает душу тысячами игл, и ты убегаешь во тьму, в смерть, но тьма отступает до поры до времени.

Затем нищий тихим и растерянным голосом сказал янычару:

"Да, я дервиш". (И именно так буду я называть его далее.)   

- Ты чего-то не договариваешь! - недоверчиво заметил янычар.

- И чего же я недоговариваю? - удивился дервиш.

- В тебе затаились печаль и обида, ты не из тех дервишей, что радуются восходу солнца и пляшут под пение птиц. Ты юродствуешь лишь для того, чтобы отогнать действительность, но только приближаешь ее этим. Разве я не прав?

- Ты прав, но лишь наполовину.

- Ты опять недоговариваешь, - разочарованно сказал янычар.

- А по-твоему, я должен перед тобой вывернуть душу наизнанку? - разгневанно воскликнул дервиш. - Но даже если бы я хотел это сделать, кто способен выжать сок души в дырявые сосуды слов и не пролить ни капли?!

Воистину как хотел бы я разделить с кем-нибудь бремя своей души, но никому еще не дано прочитать книгу мыслей другого и не запнуться!!! Или ты жаждешь пошлости и показухи?! Ведь быдло любит смотреть балаганы!

- Быть может, это так... Но если ты прав, то прав и я, - заключил янычар.

- И что толку в том, кто прав, а кто нет! - кричал дервиш. - Прежде чем начинать разговор, подумай, к чему он ведет, и если он не ведет ни к чему, то и не начинай его! Не о правоте, а о правде должны говорить те, кто достоин правды.

- Да, но с чего ты взял, что знаешь правду? Вспомни свое детство, тогда твоя правда была другой, ведь так? Ответь мне, сколько раз менялась твоя правда? Вероятно, твоя нынешняя правда не имеет ничего общего с той правдой, которая была в начале твоей жизни! А если так, то ты не можешь быть в ней уверен.

- Ты не прав! - возразил дервиш. - Лишь ложь способна никогда не изменяться (примеры подобной лжи - бог, морали и бессмертие). Ты говоришь, что в начале жизни моя правда была совсем иной, но не потому ли это, что и я был совсем другим в те дни? Знай, что у каждого человека своя правда, вместе с ним она рождается, вместе с ним растет и вместе с ним умирает. Но нет и быть не может общей для всех правды, есть лишь общая ложь. Люди боятся друг друга и боятся правды, а потому и лгут себе и другим. Если ты хочешь узнать правду, то должен перестать прятаться за красивыми и бессмысленными словами, как делают это старые ханжи и лицемеры, алчущие показать свою блестящую, балаганную "мудрость". Когда их спрашивают о смерти, они гордо отвечают: "А что есть смерть?" Они убеждают, что искать правду и не верить ни во что - одно и то же. Их взгляд высокомерен, их речи лживы и всегда заканчиваются ничем.

Поверь, они столь же лукавы, как и священники. "Я знаю лишь то, что не знаю ничего!" - говорят лицемеры, страшась правды. Впрочем, надо признать, что в этих словах есть своя правда. Но более точно и более искренне было бы сказать: "Всё бессмысленно!"

- Твои речи так туманны и нелепы, словно ты сомневаешься в них, - усмехнулся янычар. - Ты говоришь о безверии других, но и сам ни во что не веришь. Тот, кто свято верит в свой путь, разве споткнется о камни чужой глупости и ханжества. Но твой путь не освещен даже бледным светом Луны, ты идешь, шатаясь из стороны в сторону, подобно пьяному. И даже самый маленький камешек грозит тебе опасностью! Тебя приводят в ярость ложь и лицемерие, но разве не ложь говорит твоими устами, когда ты рассуждаешь об истине, о людях, о мироздании... Нет! Ты хочешь говорить лишь о себе и о своем страдании, и в этом крике отчаяния излить из души своей то серое море тоски, что переполняет тебя!

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS