[Агасфер]

Шумный рой сомнений жалил чернеющую душу Агасфера и отравлял её едким ядом тревоги. В ужасе таращил глаза Агасфер на алтарь своей надежды, которая таяла подобно восковой свече и уже успела превратиться из прекрасной статуи в бесформенное и уродливое чучело. Там, где раньше ему мерещились прекрасные очи, светящиеся мудростью и добротой, ныне зияли пустые глазницы, из которых ежеминутно выползали тучные белые черви. Резкий запах гниющей надежды ударил в голову, и в этот момент Агасфер почувствовал, как тоска и отчаяние придавили его душу тяжёлой и холодной могильной плитой. Агасфер мог понять и понимал, но принять этого он не мог! Он побежал прочь, но ноги его утопали в вязкой и зловонной тине. Только сейчас понял Агасфер, что воздвиг алтарь надежды посреди топкого болота. Но он все равно бежал, словно раненный зверь, затравленный собаками. И вот, обрушив алтарь надежды, из тины выползло Чудовище, огромное и могучее. Оглянувшись, Агасфер встретился взглядом с Чудовищем и замер. А Чудовище, встав на задние лапы, испустило вопль, от которого душа Агасфера взметнулась и упала в болотную тину. То был вопль Истины, возвещавший гибель надежды.

-Ты, Истина? - дрожащим голосом спросил Агасфер.

- Да, - прорычало Чудовище, которому имя Истина.

Со страхом и отвращением смотрел Агасфер на гнусную тварь, равнодушно взирала на Агасфера Истина, и трепыхалась в болотной жиже душа Агасфера, подобно дохнущей жабе. Подобрав извивающуюся и корчащуюся душу, Агасфер побежал прочь ещё быстрее, чем до встречи с Истиной. Но Истина неотступно следовала за ним.

Куда бы ни бежал Агасфер, всюду было лишь мрачное и вонючее болото. Куда бы ни обращал он свой взор, всюду царили мерзость, смрад и запустение. Он спотыкался о коряги, падал в болотную жижу и, вставая со стонами и вздохами, посылал десятки ругательств и проклятий в адрес никогда не существовавшего Бога. Он сильно устал, но продолжал тупо бежать, сам не зная куда. Он бежал и каждое мгновение слышал за спиной тяжелые шаги Истины, а из зеленоватой тины на него с презрением смотрели жабы, змеи и прочие гады. С таким же презрением смотрели на него и люди, жившие на болоте, когда он пробегал мимо их селения.

- Эй, козёл, куда спешишь? - крикнул один из них вслед убегавшему Агасферу и попытался добросить до него пустую бутылку из-под жабьей настойки. Ни гады, ни люди не видели Истину, гнавшуюся за Агасфером, она была для них незрима. А Агасфер всё бежал и бежал, пока не наткнулся на что-то твёрдое. Он снова упал, снова поднялся и увидел перед собой серую каменную стену. Отойдя в сторону и оглядевшись, Агасфер понял, что стоит у стен какого-то готического храма необозримых размеров. Много времени прошло, прежде чем нашёл он врата храма. Ворота были открыты, и Агасфер вошёл внутрь. Пол храма был покрыт толстым слоем нечистот и кишел всевозможными червями, личинками и гусеницами. Агасфер с отвращением шёл по этому живому ковру и оглядывался по сторонам. Со стен храма на него взирали мрачные изваяния святых и химер. Химеры выглядели по-разному: одни были ужасны, другие внушали жалость. Их тела были напряжены, их морды искажали злоба, страх и тоска. У одних были сильные и мускулистые лапы, острые когти и зубы, громадные пасти, другие же имели совершенно безобидный вид. Обличье разных животных сочеталось в этих химерах, но во всех было что-то человеческое. Куда страшнее химер были образы святых. В них ничего человеческого не было, они походили на мертвецов, которые никогда не были живыми. Безумные, выпученные глаза химер пугали Агасфера, но гораздо ужасней смотрели на него каменные святые, в их взглядах застыло тупое и равнодушное осуждение. Жутко было в тёмном чреве храма.

- Чего ты боишься, Агасфер? - спросил некто, вышедший из пустоты.

- Я убегал от Истины, но чувствую, что попал в её жилище, - нерешительно сказал Агасфер.

- Истина поселилась в твоей душе, и от неё не просто избавиться! - усмехнулся некто. - А храм этот возводили многие народы в течение тысячелетий и будут дальше возводить. Это Храм Рабства, род человеческий воздвиг его по собственному желанию. И в этом строительстве людьми руководили их ничтожность и злонамеренность. Люди боятся своей сущности и своей немощи, пытаются спрятаться от правды за стенами нелепых предрассудков и верований. Они придумывают несуразных богов и несуразные правила, чтобы стать рабами собственных уродливых творений. Но истинное лицо человека не изменилось, его просто скрыла плохо сделанная, карикатурная маска. Химеры, которых ты видишь, - вот настоящие желания человека, его инстинкты. Людей пугают их естественные побуждения, и они называют их грехами. Но не смешно ли презирать в себе и в других то, что составляет твою сущность?! Однако человек имеет удивительное свойство: он сам куёт себе цепи рабства, сам связывает себя ими и сам же пытается радоваться этому! Идолы святых, что так испугали тебя, - законы и морали, созданные ещё тогда, когда люди верили, что земля плоская и держится на трёх китах. Немощные и дикие, люди боялись болезней, голода, смерти и прочих природных явлений. Они боялись даже самих себя и друг друга! Страх оплодотворил лоно Невежества, и на свет появились боги и законы божьи. Потом боги и морали сменяли друг друга, но некоторые из самых древних и простых проползли через века, и их нарекли "общечеловеческими". Цель же всякой морали и всякого закона - усмирять инстинкты человека. Ведь если бы людям несвойственно было убивать, то какой же был смысл создавать мораль "не убий"?! Из страха перед другими людьми и перед вымышленными богами, от недостатка силы и воли, люди творили эти правила и надеялись на них. А те обманули! Ибо как до рождения моралей и законов, так и после родом человеческим правили истинные боги - Страх и Сила. Их полузвериные железные лица незримо отразились во всех богах, придуманных людьми. Страх и надежда на заступничество - вот какие чувства испытывает всякий верующий ко всякому Богу. И сила - главная добродетель и достоинство любого Бога. Много богов породило Невежество, долгими были споры о том, чей Бог сильнее, но ничто не менялось. Люди торжественно изрекали от имени своих истуканов нелепые наставления и пытались им следовать. Но ещё до появления богов люди уже почитали себе подобных. Они чтили вождей, коими становились самые храбрые и злые. Они чтили колдунов, ибо верили в их власть над духами и болезнями. Чтили они и тех, кто их породил, будто бы есть в том какая-то добродетель, будто бы этот мир так прекрасен, что следует считать рождение своё столь великим благом! Старость стали они почитать, ибо верили, что лишние годы прибавят ума глупцу и благочестия нечестивому. И стали преклоняться перед состарившимися убожествами. Не перечислить всех глупостей, созданных человеческим безумием, но суть не изменилась и не изменится никогда.

- И в чём суть? - спросил Агасфер, уже зная ответ.

- Вот в чём! - сказал некто, указав на пол храма, где среди нечистот извивались черви.

- И что это значит? - развёл руками Агасфер. - Что жизнь дерьмо?!

Но некто ушёл назад в пустоту, не сказав больше ни слова.

Агасфер стоял и в нерешительности озирался вокруг взглядом слепого. Спустя какое-то время он, сам того не замечая, вышел из храма и побрёл туда, куда вели его ноги. Вскоре Агасфер почувствовал холодный ветер, лизавший его спину жёстким пыльным языком. В тоске и раздумиях он шёл по бескрайним болотам. Вдруг что-то зашевелилось у него под ногами и крикнуло: "Куда прёшь, скотина!!" Агасфер отшатнулся в сторону и увидел чьё-то лицо, высовывавшееся из болотной жижи.

- Кто ты? - удивленно спросил Агасфер, глядя на странного жителя болот.

- А тебе-то что?! - ответил тот, подняв голову из тины. - Не мешай мне читать.

- Читать? Но что ты читаешь? - спросил Агасфер.

- Лишь то, в чём есть хоть какая-то правда, я читаю Небытие, - ответил житель болот. - Но не подумай, что я говорю это потому, что не читал рукотворных книг. Напротив, я прочитал их больше, чем кто-либо другой. Я читал, когда дикие стаи бед, неудач и обид терзали мою душу, когда тоска сдавливала её своими железными щупальцами. Но я читал не для того, чтобы забыться, а наоборот, чтобы постичь суть моих проблем и найти выход. И что же я увидел?! Я увидел, что во всех тех книгах, которые люди называют "мудрыми и исполненными истинного знания", нет и слова правды, но лишь древняя ложь, повторявшаяся множество раз и с каждым разом становившаяся всё более и более нелепой.

В одних восхвалялся очередной идол или тиран, который был тем более "прославленным и милосердным", чем усерднее истреблял своих рабов; в других подыхавший от похоти поэт воспевал какую-то тупую бабу, которую называл не иначе как "прекрасной дамой" или "богиней"; в третьих славословили силача, убивавшего людей на какой-нибудь "священной войне"! Но смешней всего было то, чем старались напугать меня книги. А пугали они смертью (этим избавлением от страданий жизни), войной (столь временным и преходящим бедствием) и выявляли зло отдельных людей, закрывая глаза на всеобщее зло! Подлецов и убожества они именовали «героями», а истинных героев чаще всего – «злодеями»! И я видел тех, кто прочитал многие книги, но остался прозрачен разумом и глуп, как дикарь из дикарей! Сомнения мучили меня и вскоре, в одну из ночей, мне приснилось нечто, что можно назвать видением или притчей. Обычно сны, являвшиеся мне, были гнетущи и отвратительны, ужас и ненависть смешивались в них с тёмными и уродливыми желаниями, как разные яды смешиваются в одном кипящем котле. Но тот сон был иным. Я стоял посреди пустыни, и передо мной был глубокий овраг. В нем я увидел отвратительную старуху, жирную, изрезанную морщинами и притом совершенно обнажённую. Дикой злобой было искажено то нечто, что заменяло ей лицо, яростно блестели бусины её глаз, налитые кровью! Она сидела в центре оврага, расставив ноги, и из лона её, имевшего вид чудовищной пасти, усеянной острыми зубами, из её лона непрестанно выползали уродливые младенцы!! И, едва родившись, они начинали драться друг с другом. Они швыряли друг в друга камни, валявшиеся в овраге, и кусались, ибо были рождены уже с зубами. Убитых сразу же пожирали остальные младенцы. А когда их стало очень много, и весь овраг заполнился ими, старуха тоже начала их пожирать, но не переставала и порождать новых! Глядя на это жуткое и омерзительное зрелище, я не знал, что и подумать, но тут я услышал какой-то шум и увидел над оврагом каменного ангела с железными крыльями. Он был одет в туман и опоясан солнечным лучом. Вместо глаз извивающиеся змеи высовывались из его чёрных глазниц. Вместо волос дым клубился над его головой.

- Слушай меня! - громко сказал Ангел, не раскрывая рта и оставаясь неподвижным. - Ты хочешь знать, что означает увиденное тобой? Старуха, порождающая младенцев и пожирающая их, - Жизнь, а эти младенцы - Люди, населяющие землю, и ты сам - один из них!

- Но в чём же смысл всего этого? - спросил я.

- Здесь нечего сказать, кроме того, что уже сказано мной, - ответил Ангел, не раскрывая рта.

- А в чём же тогда смысл тех бессмертных суждений и книг, где они записаны?!? - воскликнул я.

- Нет в них никакого смысла, - ответил Ангел, слегка улыбнувшись. - Сожги все эти книги, и ничего в мире не убавится! В них сказано всё и ничего. Две книги должно прочесть человеку - Книгу собственной жизни и Книгу Небытия.

- Когда ты сказал про Книгу жизни, я понял тебя, но что за Книга Небытия? - спросил я его.

- Сейчас ты увидишь, - ответил Ангел, слетел ко мне и, схватив меня за руку, полетел ввысь вместе со мной. Мы летели быстро и долго сквозь пустоту и безмолвие. Наконец он принёс меня в какую-то рощу, где всё было смутно и расплывчато, как прошлое. Он молча повёл меня за руку вперёд, и вскоре я увидел поляну. И посреди поляны на большом сером камне сидело что-то чёрное и бесформенное, а вокруг стояли бледные люди, одетые в собственные волосы. У них были блаженные и неподвижные лица, и у каждого из них на голове стояли песочные часы, но песок в тех часах не осыпался и был абсолютно недвижим.

- Что значит всё это? - спросил я у Ангела.

- Эти люди, - ответил он, - Мертвецы. А на камне сидит Чёрное Пятно. Чёрное Пятно учит мертвецов Небытию. Его речь - безмолвие, а его учение - Великое Ничто. Такова и суть Книги Небытия, но про это лучше не говорить, а молчать.

- Мне кажется, я понял, - сказал я Ангелу и тотчас же проснулся. С тех пор я читаю лишь Небытие... А ты ступай своей дорогой и не мешай мне более!

- Что ж, я уже ухожу, - сказал Агасфер и пошёл дальше.

- Ну-ну, читай своё Небытие, - подумал Агасфер, покидая своего собеседника. - Много ты там прочтёшь!

Но слова болотного жителя заползли в душу Агасфера и непрерывно точили её, словно голодные черви. И тогда Агасфер решил вспомнить, для чего он ещё жив. Он пристально глядел в своё прошлое, пытаясь увидеть что-то важное, но видел лишь какую-то нелепицу, похожую на сон. И, словно молния, эту чёрную тину прорезала яркая и обжигающая мысль: "Убей себя!"

- О смерти думать подожди! - ответил на мысль Агасфера кто-то стоявший за его спиной.

Агасфер растерянно оглянулся и увидел человека, одетого в грязные лохмотья.

- Чего тебе? - пробормотал Агасфер.

- Воистину ужасен был Храм Рабства, но он лишь искажённое отражение Того Храма, которого Князь Мира Сего тебе, конечно, не показал. Он лишь жалкая пародия Истинного Храма, зеркальное преломленье Его и поэтому столь лжив и нелеп. Иначе выглядит Истинный Храм, и другие лица у тех святых, что изображены в Нём. Не из мёртвых камней и не рабами Он сложен, но соткан из лучей далёких звезд. И те святые, что в Нём, живы они и живы будут!

- И где же этот твой "Истинный Храм"? - спросил Агасфер.

- Я не властен показать Его, ты увидишь Его лишь тогда, когда сам возведёшь его в своей же душе.

И, сказав это, человек в лохмотьях растворился в пространстве, как отраженье на воде.

И в тот миг Агасфер почувствовал, что в его душе загорелся и начал разрастаться огонь новой надежды.

- Не ошибся ли я, поверив тому Чудовищу, которое посчитал Истиной? И вместе с мёртвыми богами не пытаюсь ли похоронить и Живого? Ведь и жаба, живущая в грязном болоте, не поверила бы в существование океана!

Глаза Агасфера вновь, как когда-то, загорелись верой. Ведомый новой целью, он вернулся в свой убогий дом посреди болот. С радостным презрением смотрел он на тупые и бессмысленные рожи болотных жителей - что могли теперь они сделать ему, его свободной и бессмертной душе, в которой он, с Божьей помощью, возведёт Живой и Истинный Храм, тот, о котором говорил святой мудрец!.. Но цветку этой надежды было суждено увянуть уже очень скоро. Если одиночество и может быть счастливым, то лишь в уединении и вдали от Людей. Но что может быть ужасней одиночества в недрах толпы?! О эта враждебная и непримиримая тупость столь многих! О гнусные рожи!!! Взгляд скорее предпочтёт остановиться на нечистотах, чем на них! Судьба уже и раньше хоронила надежды и мечты Агасфера под грязными сапогами этого серого стада (сколько бы быдло ни рядилось в разноцветные одежды, ему все равно не скрыть своей серости). И всё же этого было недостаточно, чтобы убить новую веру, родившуюся и закалённую на костре страданий.

В один из дней Агасфер оказался среди большого сборища людей. Был же он там вместе с Вальтазаром, которого считали его другом. И среди множества он увидел девушку. Он видел ее и раньше и тайно желал, но теперь-то Бог должен был придать его духу силу, а желание само собой умереть. Ведь теперь его путь освещала истинная вера, и жалкая нечисть должна была теперь в страхе уползать с его дороги. Между тем желание не умерло, но лишь затаилось, словно змея, чтобы в подходящий момент вновь ужалить и отравить душу Агасфера своим гибельным ядом. Агасфер старался не смотреть на ту девушку и даже пытался заинтересоваться тем, что говорил ему Вальтазар. Но прошло совсем немного времени, и он спросил у Вальтазара, как эту девушку зовут.

- Насколько помню, зовут ее Иштар, в честь утренней звезды, - безразлично ответил Вальтазар.

- А есть ли у нее... - начал было Агасфер, чувствуя холодное дыхание тревоги по всему телу.

- Да, есть, - ответил Вальтазар, сразу понявший суть вопроса. - Некий Нимрод, солдат.

- Ну что же, тогда забудь, - с горечью подумал Агасфер, но забыть не получалось.

Между тем они заметили, что рядом с какой-то маленькой хижиной собралась целая толпа спорящих и любопытствующих. Когда из хижины вышел старик с живыми и лукавыми глазами, люди обступили его и стали расспрашивать, но старик не отвечал и хитро ухмылялся.

- Я знаю его, это лекарь Иафет, - сказал Вальтазар, указывая Агасферу на старика.

- Эй, Иафет! Что там такое? Отчего столько людей? - спросил Вальтазар, подбегая к старику.

- Да вот, в том доме отрок заболел, а я приходил осмотреть, - ответил Иафет.

- И что же тут странного? - удивился Вальтазар.

- Недуг странный. И начался он со странного сна. Этому отроку приснилось, что он стоит по колено в какой-то зловонной жиже, в которой плавали тряпки и одежды, вымазанные грязью и человеческими испражнениями. Он испугался и услышал за спиной злой безумный смех.

Обернувшись, он увидел свою мать обнажённой и бесноватой. В ужасе он возвёл глаза к небу и увидел, что небо обтянуто свиной кожей, а вместо звёзд на нем гнойные нарывы. Белый гной начал сочиться с неба, словно дождь, и отрок проснулся в холодном поту. А после этого он сильно занемог...

- Но ведь теперь-то вы его вылечили? - взволнованно спросил Агасфер.

- Конечно, нет. Каким образом-то? - весело улыбнулся Иафет.

На Вальтазара рассказ лекаря не произвёл никакого впечатления, но Агасфер чувствовал, что Иафет подбросил ему в душу какую-то новую гадину, и та сразу же присоединилась к тем, что уже были, в стремлении изгрызть, истерзать Агасфера.

Он очень боялся, что и ему приснится нечто, похожее на сон отрока, но то, что приснилось ему в эту ночь, было совершенно иным. Ему приснилась та девушка, о которой он говорил с Вальтазаром, Иштар. Агасфер стоял с ней где-то (неважно где!) и держал её за руки, и они улыбались друг другу. И едва проснувшись, он попал в ловушку сна - он твёрдо решил ей открыться, мечта в нём снова выродилась в надежду.

Спустя время он так и поступил, хотя сделал это нерешительно и как-то даже невнятно. Иштар это и не растрогало, и не удивило, а скорее даже возмутило. Не будем увековечивать её ответ, ибо он сводился к простому "нет" - и не более того. В глубокой печали застал Агасфера Вальтазар. Агасфер злился и грустил, ему хотелось излить на кого-нибудь свой гнев и тоску, но очень скоро он заметил, что Вальтазару безразличны и скучны его речи, насквозь пропитанные отчаянием и бесплодной злобой.

- Мне не о чем с тобой говорить, так не буду и время зря тратить! - с ненавистью прошептал Агасфер и ушёл прочь больным и неровным шагом.

- Ну! И где же ты, Господи?! - с презрительной и яростной усмешкой сказал Агасфер, глядя на небо.

Но небо ничего ему не ответило, оно было спокойным, серым и безоблачным. И, проходя мимо людей, Агасфер видел, что их лица такие же серые и безоблачные. Весь мир был безмятежно-серым!!!

 

                                               2005 – 2006 гг.


ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS