Дневник

2 сентября 2002 года, понедельник, 18.00. Начинаю первый свой действительный личный дневник. Сегодня уже второй день осени по официальному календарю Российской Федерации, в которой я, собственно, и проживаю. Сокращенно название этой страны пишется так - РФ. Подобным же образом (дабы не занимать много места данным словосочетанием) буду обозначать это государство в своем дневнике. Впрочем, само по себе сие государство - тема не столь важная, сколь важны события, свершившиеся в недавно минувшее лето.Это лето было поистине зловеще, конец июня и начало июля были для моей психики тяжким временем (фактически я деградировал), а шестого июля, в субботу, я неудачно упал с достаточной высоты, сломал две кости правой руки, да так, что сломанная рука изогнулась там, где должна быть всегда прямой!!! Но об этом поподробнее. Накануне катастрофы мне снился необычайно яркий и долгий сон абсолютно бытового характера. Я, признаться, был весьма рад ему, так как в то время переживал апофеоз духовного кризиса и жаждал знамений свыше. Но ничто еще не предвещало беды, наоборот, в начале того черного дня мне казалось, что мучившие меня ужасы слегка ослабли и как бы отступили. В тот же день приехал и мой брат. Он и его эманации меня тогда чудовищно раздражали. Особенно бесил меня наглый и абсолютно сошедший с ума Мирьяш Яум, который тем не менее (как выяснилось позже) обладал даром ясновидения. В тот день он постоянно примечал в окне большой комнаты (которую эманации именуют Большой местностью) какую-то "серебряную статую", но никто (а тем

более я) не принимал его слова всерьез, считая их бреднями сумасшедшего. Однако (увы!!!) Мирьяш Яум оказался прав, когда сказал, что зловещая "серебряная статуя" уже в квартире (во всяком случае, "близко") и притом "справа". А ведь именно правая моя рука вскоре сломалась! Само же бедствие началось с того, что я не позволил Цун Чи записать в свой сборник "парадоксального искусства" непристойный стишок. И тогда, придя просто таки в ярость, Цун Чи написал другое стихотворение, которое уже нельзя было назвать пошлым, но создано было именно из-за обиды Цун Чи и во имя утоления его ядовитой злобы. Вот это стихотворение:

      "Не стану просить я награду -

        Не жду от тиранов добра.

        В груди моей свежая рана

        От грязного их топора.

        Пусть змеи холодной цензуры

        Вгрызаются в сердце, шипя.

        Витает дух слоника хмурый

        И он защищает меня.

        Пусть меньше его моя смелость,

        А ужас пред смертью велик -

        Но нет для искусства пределов,

        И нет для поэта границ."

Не будем вдаваться в критику самого стихотворения, хотя и в этом случае есть к чему придраться. Ограничимся лишь тем, что уточним символику этого произведения. Под "тиранами" имеемся в виду я и Мирьяш Яум, хотя никакого участия в политике эманаций я не принимал, а под "змеями холодной цензуры" - то, что я не дал ему записать нечто среднее между стихом на злобу дня и дворовой частушкой. С этого все и началось. Одна из моих эманаций, некий черный красноглазый тюлень малых размеров, работавший до краха Солнечной империи в разведке красного крокодила и ничем до тех событий не примечавшийся, прочел сие стихотворение и под его влиянием ушел в подполье, и задумал вступить в противостояние режиму Мирьяш Яума и желтого дельфина-жреца. Но благодаря бдительности Зайча Серого о его планах вскоре узнал Мирьяш Яум, а вслед за ним слон-фельдмаршал, жрец-дельфин и коричневый жук-летописец, которому Мирьяш Яум незадолго до этого поручил собирать парламент (Думу). По личному указу Мирьяш Яума вслед за тюленем было выслано несколько карательных экспедиций, в основном состоявших из малых пластмассовых кусаток (впрочем, в них входили также Железный Спираль и Новоявленная коричневая ящерица), но найти тюленя не смогли, и тогда-то Мирьяш Яум решил взять его хитростью. Он уже знал, чьим стихотворением тюлень вдохновился, и успел выяснить, что, до того, как уйти в подполье, тюлень узнал от Цун Чи, о чем то стихотворение и для чего оно создано (причем поведал ему об этом сам же Цун Чи, припертый к стене после показаний Зайча Серого). Как полагал Мирьяш Яум (и в этом он был, безусловно, прав), тюлень безгранично доверяет Цун Чи, и поэтому, дав слово Цун Чи, что не нанесет тюленю абсолютно никакого вреда, убедил его лично попросить тюленя сдаться (убедил, а не "заставил", как ошибочно записала в своем дневнике Золотая Черепашка). Мы уже знали, что тюлень прячется на кухне (которую существа иногда называли Кухонной местностью), и пришли туда. Цун Чи гарантировал тюленю безопасность, если тот выйдет из укрытия, и тюлень вышел (но при этом не слез со шкафа, на коем укрывался). Казалось, что план Мирьяш Яума работает безупречно. Дальнейшие события развивались невероятно быстро. Едва завидев тюленя, Мирьяш Яум торжествующе возопил: "Вот он, взять его!!!"

И из укрытий вылетело сразу несколько кусаток-спецназовцев, однако еще до возгласа Мирьяш Яума Цун Чи, понявший, что Мирьяш Яум его обманул (так как не дал официально ему

слова даже в последний момент), в ужасе закричал: "Стой... подожди... назад, тюленчик!!! Спасайся!" И тюлень уже изготовился для боя. Я же наблюдал за этим с возвышения (между шкафом и столом с табуретками). Между тем тюлень бросил в сторону летевших ему навстречу и уже приоткрывших пасти кусаток огромный ящик. Но не в них он попал, а, как бы свернув со своего естественного пути, прямо в меня. Теперь-то я понимаю, что это было делом рук злых духов, но ведь тогда мне было не до этого! Быстро вскочив на ноги (после жуткого падения на пол и после злодейских выпадов острых углов), я увидел, что моя правая рука изогнута чуть ли не на 90 градусов!!! Жутко сейчас даже вспоминать об этом - лицо и руки покрываются потом, учащается сердцебиение и мутнеет в глазах!!! Так вот, когда я увидел свою сломанную руку, то просто обезумел и, выбежав на балкон, хотел оттуда спрыгнуть, но не смог, и даже упал бы, если бы мой брат, присутствовавший при тех событиях, не подхватил меня на руки. Я чувствовал, как силы покидают меня, и думал, что это конец моей жизни. Как справедливо замечает в своем дневнике ("записях") Золотая Черепашка, и среди присутствовавших тогда в квартире людей (мои родители и брат), и среди как моих, так и Диминых (имя моего брата - Дмитрий) эманаций началась паника. "Скорой помощью" я был отвезен в больницу имени Боткина (эманации называют ее Боткинской местностью), где мне предстояло пролежать более трех недель (хотя иногда меня и отпускали на выходные домой). Самыми ужасными были первые дни моего пребывания в этой больнице (а точнее, первая неделя), когда я очутился в одной палате с чернью из черни. Кроме того, больница была ужасно запущенна и заброшенна. И все же самое ужасное там была, конечно, чернь. Она постоянно материлась, а один (по его собственным утверждениям) был наркоманом и даже был в тюрьме под следствием. Он рассказал нам, что в камере, официально рассчитанной на 20 человек, сидят 80 человек, среди которых имеются и подследственные и в то же время настоящие уголовники. Вот уж где бы я никак не хотел оказаться!!! Во многих отношениях та больница, в которой меня проверяли на бронхиальную астму (мне тогда было 14 лет) была лучше. Кроме того, на том же этаже, где и я, была довольно симпатичная с хорошей фигурой китаянка (она была помладше меня), с которой я, впрочем, так и не познакомился близко. Много неприятных событий произошло и в самой Боткинской больнице (дважды были ураганы, одно время развелись в великом множестве муравьи, наконец, нестерпимая жара). Вышел оттуда я, кажется, уже к первым дням августа и на даче (которую эманации называют Дачной местностью) пробыл недолго, но многое сделал за сие время.

И вот он сентябрь, и я снова должен идти в скучную и мерзкую школу (причем уже в десятый класс). А рука между тем все еще болит, да и путь от дома до школы долгий, опасный и нелегкий. К тому же подпортилось зрение! А эманации моего брата сейчас мертвы - их утянул за собой зловещий осел Феникс, которого я уничтожил 14 августа сего года. Эта сильнейшая и поистине величайшая эманация Димы мечтала стать равной человеку и уже была близка к этому, но высшие силы послали мне знамение, указав демоническую природу Феникса. И я уничтожил его, а останки выбросил, чтобы он уже никогда больше не возродился. Больших трудов стоило мне это. Вначале мой брат наотрез отказался его выдавать и даже смел угрожать мне и моему искусству в случае гибели Феникса, коварный осел постепенно превратил его в своего покорного раба! Быть рабом собственной эманации!!! Но в конце концов он смирился и выдал мне сего злодея. Феникс явно не хотел умирать. Мне, признаться, было очень трудно его убить, ведь я успел привязаться к этой истинно ярчайшей личности в истории Диминых эманаций. Но, похоже, убив Феникса, я убил и часть самого Димы - сейчас он деградирует просто таки на глазах и даже тупеет. Впрочем, интерес к поэзии у него еще не исчез, а это значит, что для него еще не все потеряно.

Уже завтра надо идти в школу, а в среду моя мать уезжает за границу, в среду же Дима поедет на север России.
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS